| 18 Декабря 2009
Откровенный разговор с фотохудожником Сергеем Плыткевичем, автором книги "Дикая жизнь в центре Европы"
Признаюсь сразу: абсолютное большинство зверей и птиц, «населяющих» страницы этого
фотоальбома, я никогда не видела своими глазами. Да и мало кому повезло наблюдать – в реальной жизни, а не с телеэкрана – за тем, как играют и возятся маленькие лисята, восхищаться изящными журавлиными па во время их брачных игр или подсмотреть, как ворона стащила яйцо чибиса, а тот храбро атакует ее, пытаясь защитить свое гнездо. Поэтому я по-хорошему завидую человеку, который уже успел заглянуть в глаза медведю и сделать тот фантастический кадр, на котором змееяд заталкивает в клюв птенцу завязанного в узелок ужа. Вдали от автомобильных трасс кипит дикая жизнь, о которой мы знаем так немного и зачастую не очень-то стремимся знать больше... Банальная истина: любить теоретически, «за глаза», любить «вообще» – нонсенс. Изменится ли что-нибудь для человека, который возьмет в руки и хотя бы пролистает этот фотоальбом? Станет ли ему ближе, понятнее и роднее эта «дикая жизнь в центре Европы»? Автор книги в том нисколько не сомневается. И интригующее, провокационное название, звучащее довольно двусмысленно для людей, зацикленных на политике, использует намеренно – как наживку.
К слову, с центрами Европы в Европе существует некоторая путаница. Свои собственные «пупы земли» имеются в Польше, Румынии, Словакии, Литве, Латвии, на Украине. В самой Беларуси центр Европы несколько лет находился в Глубокском районе, на берегу озера Шо, но в прошлом году сместился на 60 км в сторону, в Полоцк, где 31?мая 2008 года был открыт памятный знак «Географический центр Европы». Наличие множества центров можно объяснить тем, что в разных случаях для определения заветной точки применялись различные научные методики. Белорусские геодезисты, например, добавили к материку Англию, Ирландию и другие островные земли и включили пространство Белого и Балтийского морей. Но самое честное объяснение такому обилию звучит очень просто, считает Сергей Плыткевич: у многих народов было и остается желание жить в самом центре Европы. И белорусы – не исключение.
– У меня в ящике письменного стола лежит сертификат, удостоверяющий, что я, Плыткевич Сергей Михайлович, посетил географический центр Европы. Такой сертификат может купить на полоцком почтамте каждый, кто приедет в этот древнейший белорусский город. Но вообще-то центр Европы – это не точка на карте, центр Европы – это самосознание, дух. Если мы осознаем, что мы европейцы, живущие в центре Европы, то это один вектор движения. А если думаем, что мы находимся на задворках великой империи, что мы бедные и «наша хата с краю» – совершенно другой.
А вот главные герои фотоальбома «Дикая жизнь в центре Европы» – животные и птицы – не признают никаких границ. Есть о чем задуматься…
– Если одни и те же дикие животные водятся и у нас, и в Литве, и в Польше – значит, и у нас самих, у наших государств различий гораздо меньше, чем нам кажется. Значит, все более-менее ровно, нормально. Парадокс в том, что как раз в Беларуси этих животных гораздо больше, больше сохранилось уникальных заповедных мест. И если по каким-то экономическим позициям мы от соседей отстаем, то природой вправе гордиться, – считает Сергей Плыткевич.
В первую очередь книга рассчитана на любителей природы: охотников, фотоохотников, рыбаков – людей, благодаря своим увлечениям бывающих в диких местах. Причем не только белорусов, но и наших ближайших соседей, – уже сейчас издательство «Рифтур» прорабатывает варианты распространения уникального фотоальбома в России, Польше, на Украине, в Литве и Латвии. Всех, кто неравнодушен к живой природе, привлечет и ошеломит глубина проникновения фотохудожника в дикую жизнь. Анималистических альбомов, на страницах которых собраны снимки такого множества редких животных в уникальных ситуациях, в мире единицы.
– Неспециалист может увидеть дикое животное не в клетке или в вольере, а в живой природе чисто случайно. Охотник может видеть гораздо больше. Фотоохотник – еще больше. Но у обычного человека шансов практически нет! Мы с Виктором Козловским сидели в засидке по пять-шесть часов, наблюдая за тем, как играют лисята. Если везло, приходила лисица и начинала их кормить – и это была такая невероятная удача, ради которой стоило столько времени провести без движения. Это невозможно сравнить с охотой, когда выбегает заяц и ты спускаешь курок. Или собираешь ягоды в лесу и случайно увидел косулю: тень метнулась в кусты. Или едешь на машине, лиса мышкует за 200 метров от тебя, и ты успеваешь увидеть ее – маленькое рыжее пятнышко. Глухариный ток для охотника – тоже просто миг. Подкрался – бах! – выстрелил и ничего толком не увидел. И совсем другое, когда ночуешь в шалаше, просыпаешься – а вокруг бурлит жизнь. Если ты сидишь тихонько, то никак не влияешь на птиц, они тебя не видят. У них драки между самцами, у них любовь – то есть самая настоящая жизнь. От тебя ничего не зависит, ты не вмешиваешься в эту жизнь, перед тобой стоит одна задача: не прозевать те мгновения, которые будут максимально удачными. И оказаться в том месте, где события будут развиваться наиболее интересно. Однажды на глухарином току мы были втроем. Три человека с фотокамерами разместились в шалашах в трех разных местах. На своем месте я создал художественные композиции, разложил вокруг коряги, корчи и фантазировал: вот здесь глухарь будет токовать – получится суперкадр! Увы, все мои композиции остались невостребованными: в этом месте глухари не токовали. Токование сконцентрировалось в ином месте, и мой товарищ Виктор Козловский, который был на току первый раз в жизни, снял множество интересных вещей. Второй товарищ снимал на видео, и ему тоже улыбнулась удача: посчастливилось запечатлеть не только глухарей, но и рысь! А у меня – ноль. Но ноль в это утро. Следующее было и для меня более удачным. А чтобы сделать те кадры с глухарями, которые вошли в книгу, мне понадобилось десять лет!
Я еще раз пролистываю альбом. Его первые страницы – своеобразный гимн весне. Тянутся к солнцу самые ранние весенние цветы. Им приходится нелегко: еще не сошел снег, и заморозки способны в одночасье погубить нежные мохнатые бутоны. Весну сменяет теплое лето, потом промозглая осень уступает место суровой зиме. И, наконец, последние кадры: снова весна, аисты уже вернулись на родину, но она встречает их неласково – снег, иней, туманы…
«Но как бы ни было холодно, какой бы снег ни выпадал, аисты все равно прилетят в сердце Европы. Потому что здесь – их родина, потому что они обязаны вывести здесь птенцов. И так будет всегда», – читаешь последние строчки текста и понимаешь, что это не просто фотоальбом о природе. Это альбом о Жизни. О жизни дикой природы, где все по-настоящему, и которая точно так же трудна, как жизнь людей. О том, что у диких животных и птиц, так же как и у нас, миллион житейских проблем и неурядиц, с которыми надо как-то справляться, строить гнезда, высиживать птенцов, растить детенышей.
И о том, что все проходит и возвращается на круги своя. Такова жизнь…
Людмила ДРИК